Avadhut Mj Nevozmoznoye

Когда Светлов говорит, вот у нас там сейчас кризис в России, что делать? Я говорю, варите мыло, собирайте траву, травы-то много, на траву кризиса нету, да? И вот вчера я говорил на лекции. аКк Ганди, он сказал англичанам, он говорит, вы нас не завоюете. Англичанин говорит, да мы вот прогресс, а он говорит, - да, мы будем пахать на коровах, и свои лепешки хавать, и все будет нормально. Вы со своими паровозами можете где-то кататься, мы будем кататься на коровах.

Поэтому, когда мы говорим глобализм, экономическая война, это всё хорошо, но это ни о чём. У меня один американский товарищ задал вопрос, как сейчас Россия будет жить во время экономики. Я говорю, понимаешь, братан, когда в 90-е годы Россия разрушилась, ты никогда не был в России, там есть такое понятие - огороды. Едешь, вот эти трубы торчат, эти погребки и огороды. Я говорю, это сейчас кризис, а в 90-х вообще денег не было. И что сделали люди? Такой интересный момент, кстати, чего не поняло ни правительство, даже сами люди не поняли. Люди поняли, что на работу они ходили так, чисто для формальности, больше некуда было ходить. Не было ни баров, ни театров, ни кино. Была только работа. И куда-то надо было ходить. Люди взяли эти шесть соток. И помните, на этих шести сотках все что стали делать? Было потрясающее какое-то… Может, оно и сейчас есть. Огородное движение. То есть, люди стали выращивать какие-то вот такие помидоры, какие-то баклажаны, катать их в банки, картошку. И, в принципе, что это показало? Что, в принципе, русский человек может особо даже… Ну, понятно, ткацкие станки не стали делать. Благо, русскому человеку одни ботинки на 10 лет он может их носить. Ну, конечно, он может одни носки тоже носить 10 лет. Но тут уже как бы мы не будем о худшем, будем все-таки о позитивном. И люди все равно они жили. И жили они, когда у них были и есть деньги, когда у них не было денег.

Но вот такой момент очень важный, почему у нас раздача просада всегда. Вообще продажа еды считается грехом. Почему продажа еды считается грехом? Интересный момент. Я когда путешествовал по Южной Индии, я познакомился с одним дедушкой из благородной семьи, он меня с королевой познакомил Южной Индии. Кстати, в этом храме, Ананда под Монапхи королева, которой и король являлись, недавно вскрыли четыре подвала и нашли на несколько биллиардов долларов золота и сокровища. Этот храм накапливал сокровища на протяжении многих веков. Недавно вскрыли эти хранилища, правительство с пулеметами оцепило этот храм, я так понимаю, что реквизировало все это. Но кроме одного, одну комнату вскрыть не смогли. Эта комната открывается Гаруда-мантрой, и никто не знает, как это делать. Шестая комната. Пять комнат открыли, там сокровища Ананда под Монапхи, сокровища Вишну, накопленные королями Керала.

И он мне говорит такой момент, он говорит, понимаете, это говорит, вы, западная цивилизация, к нам в Индию принесли идеи кафе и ресторанов. У нас не было еще сто лет тому назад, в Индии еда не продавалась. Потому что еда считается тем, что должна быть доступна каждому члену общества. Не может быть в обществе голодных людей. И поэтому по индийской традиции каждый домохозяин, прежде чем приготовить обед, должен выйти на улицу, есть ли кто-то голодных, путники, накормить сначала гостя, а потом поесть самому. И вот это буквально до недавнего дня существовало в Индии. Как вот эти паломники, там все духовные люди, как вообще, вся система, инфраструктура работала. Люди постоянно посещали святые места, и они ходили, останавливались где-то в деревнях, и всегда каждый домохозяин, кого-то, ну так было в России, чтобы вы знали, да, странников принимали. Принимали странствующих людей, они приносили новости, общались с людьми, люди их кормили. То есть вообще, вот этой системы, вот этой системы материалистической, что люди зарабатывают деньги на потребностях таких, как еда и жилье, не было. Потому что ты идешь куда-то в храм, тебе нужно пройти там 2000 километров или там 500 даже, да, ты идешь туда неделю. Поэтому ты останавливаешься по дороге, общаешься с людьми, люди тебя кормят. Понятно, кто чем может. Но никто от голода не умирал. Это была целая система. Она была крайне интересная.

И таким образом могла в обществе поддерживаться духовность. То есть садху, странствующие святые, им не нужно было думать, где взять деньги на то, где взять деньги на билет, где взять деньги на… то есть общество было построено так, что определенное количество людей всегда путешествовали. Люди всегда могли куда-то себе позволить пойти, как правило, это были паломничества, просто так тусовок не было, таких порожняковых. Может быть они и были, но не в таком глобальном объеме. Поехали туда потусуемся, там креветки поедим, тут пиво попьем. Такого не было. Люди шли с целью посещения святых мест. То есть, уже цель путешествия человека была возвышение.

И по пути они могли останавливаться. Там, сям, каждый. Ночевать, общаться с людьми, встречаться. Это немножко напоминает Советский Союз, не очень сильно. Но в Советском Союзе можно было пойти где-то посидеть на кухне, тебя покормят. Не было такого. Я помню когда приехал в Рашу из Америки в 90-е, в Москве хотелось с преданными встретиться, я говорю - пойдемте в какой-нибудь кафе. Они говорят — что? Я говорю - в какой-нибудь кафе. Они говорят - нет, в Макдоналдсе здесь очередь тысяча человек, а кафе здесь нету. Были только рестораны с малиновыми пиджаками, мерседесами и пулеметными перестрелками, а не было кафе, то есть негде было встретиться, даже с людьми поговорить. И такая была система. Система была крайне интересная. То есть люди, они постоянно перемешивались между собой, они постоянно общались, у них было достаточно скромности, у них было достаточно смирения. Семейные люди, они были достаточно, скажем так, людьми, которые понимали, что надо не просто жить для себя, а надо жить ради других людей. То есть вся эта система существовала.

И вы понимаете, да, что мы с вами сейчас не сможем её возродить. Вот сейчас она не возродится, как такой массовый феномен. Хотя, например, а почему бы в России не дать людям землю, чтобы они её пахали, да? Ну, к примеру. Если вся Россия выжила на этих шести сотках, то на двадцати сотках точно выживет. Никакой кризис, никакой экспорт-замещение. Каждый человек может выращивать что-то, да. То есть на самом деле, это все как бы требует определенного сознания. Потому что пока вот мы живем в обществе сознание, которого оно вообщ,е вот я даже думаю, что эти люди думают, я смотрю например, на наших чиновников и думаю, что эти люди думают, а мне говорят, да вы не понимаете, у них свой мир совершенно другой, они же никто в России не живут, у них все дома во Франции, в Италии, а сюда просто - для них как работа, бизнес в России. А так у них там дети все живут. Я думаю, ну прикольно, интересно, хорошо. Я тоже в России не всегда живу, но я всё время путешествую, но когда я каждый раз сюда приезжаю, я думаю как это вот такие огромные просторы такой земли, и такая вот бешеная цена на жилье? Как так может получиться? из-за чего сложилась такая цена? Это же не Япония, где каждый шаг земли... В Японии дешевле, чтобы вы понимали. В Японии гораздо дешевле, чем в России. Хотя, там, Токио, может быть, переоцениный. Я понимаю, что это все сложилось из-за искусственной жадности и глупости и тупости нас самих с вами. Мы сами такие тупые люди. Почему мы такие тупые люди? Потому что мы не видим для себя альтернативы.

У нас такой был момент интересный, я сейчас был в Абхазии сколько там, 10 лет тому назад мы приехали в Абхазию, и я говорю это же Калифорния только брошенная, дома пустые стоят. Хотя дома стояли пустые, никто их бесплатно не отдавал. 200, 300, тысяч рублей за гектар земли без дома нормально. Я в Америке рассказываю, у нас в Абхазии как в Калифорнии. у вас в Калифорнии такой дом стоит миллионы, а у нас стоит две тысячи долларов, это примерно одна месячная аренда, но его надо восстановить. И главный такой момент очень позитивный в Абхазии, что если ты там не будешь жить у тебя все соседи украдут, поэтому ты обязательно должен там жить и трудиться. И если ты еще там живешь и трудишься соседи тебя будут любить и уважать, и точно ничего не украдут. То есть такого, что приехали москали, накупили себе дачи и уехали, так не получится, понимаете, такой интересный момент.

И вот наши преданные, Хришикеш Махарадж, очень хороший такой монах, настоящий подвижник. Мы купили землю там и приехали ребята и мы сами потихоньку восстанавливали. Сначала мне хотелось все делать очень быстро. Быстро, по-фирменному. Быстро не получилось. Получилось медленно, но очень круто. Мы купили сначала один дом, потом… там все пустые дома. В результате нам досталась целая гора. Но досталась она как нам? Люди сами приходили и говорили ребята, вот это возьмите, потому что вы уже это освоили. И мы очень медленно один дом построили, храм ашрам, второй дом, третий дом. Вот сейчас еще будет южный склон, я хочу там сделать розарии, авокадо посадить, там розы, любые экзотические растения растут, там авокадо, инжир.

И наш пуджари, который священник, который поклоняется божествам, молодой парень, я вообще, поражен. Он успевает еще божествам поклоняться, вспахивает огород и сейчас еще 15 ульев построил. И у нас прямо в храме вот эти улья, я говорю, слушай, а как там эти, ну я же ничего не понимаю, он мне рассказывает как эти пчелы живут, у них же там оказывается целая цивилизация целые, как с ними надо. И он говорит, они же могут либо насмерть зажарить, их либо окуривать надо, а он приходит и так берет мед, они его не кусают. Вообще, интересный такой момент и получился такой духовный ашрам, такой цикл внутреннего хозяйства, вот вроде бы никто не пашет, но все растет. И изучали перма-культуру, конечно, и тоже пришли к выводу, что перма-культура самая крутая, на самом деле. Не надо ничего косить. Оно всё само растёт, каждое растение помогает друг другу. И на Говардхане у нас очень интересный момент, вроде бы дикий лес, а с другой стороны на нём есть и салат, и фрукты, и помидоры, и всё своё.

И я вот подумал, что вот люди, например, вот они не едут. Кто-то может сказать, да, там есть какие-то законы, Абхазия, на самом деле, дело не в этом. Я понял, что люди не едут, потому что у них есть какая-то перспектива счастья в городе. Какая непонятно пока еще, трудно понять какая. Но вот я думаю, когда они живут в Москве, например, ты платишь 60 рублей, ну, или 30 рублей ты платишь за аренду квартиры, ну, ты должен с кем-то жить, ну, либо ты сколько зарабатываешь, у тебя есть машина, например, в кредит, но ты не можешь на машине в центр заехать, ты должен ее оставить за 4 остановки, где-то там чтоб в центр не заезжать. И вот люди живут. За что они держатся непонятно, за какую идею они держатся, тоже непонятно? Но они держатся за эту идею, за эту недвижимость, за какую-то идею цивилизации. Я приехал в Абхазию и посмотрел, я же сравниваю всегда как там люди живут, как здесь люди живут. И вы знаете, интересный такой момент. Приезжают гости в Абхазию, и им Джинардан говорит, ну местный житель, говорит, ешьте сливу. Они говорят, как? Он говорит, ну лезьте на деревья, собирайте. То есть люди отучились, они даже не знают, как сорвать. Для них яблоко, понимаете, для них поросенок – это какой-то кусок мяса, упакованный, труп какой-то запакованный. Слива – это какой-то ящик обязательно. То есть они даже не понимают, что его надо найти, съесть. Сходить воды набрать.А там же в Абхазии как чай. Там же не то, что чай, там же ребята, вот там три километра чайная плантация, можете на велосипеды сесть, собрать чай, экспериментировать его, выпить кстати, органический чай без всякой химии. И люди конечно шокированы, а мне рассказывают дети как они живут. Как они коров пасут, как у них там туда-сюда там такой Девик есть, он прямо такой маленький, похож на Лондброка, такой викинг, у них белые волосы, у них такая семья, они все белые. С такими шиками. Этот Девик, он пятилетний, он прыгает с дерева в бассейн, прямо как Тарзан. Он там ходит и коровы, кони. Дети, которые живут в природе, они совершенно другие совершенно другие. Люди, вообще и вот они ездят, если у них какая-то болезнь, они на сыроедение садятся или едут в горы на целебные источники на Алантхару.

И мы пришли, а там в Абхазии мегалитические храмы Шивы. Что такое мегалитические храмы? Если вы знаете, в Гималаях мегалитические храмы тоже. То есть Амарнат и многие другие - это мегалитические храмы, то есть природные, не человеком построены, как правило. И мы нашли эти храмы. И там даже так называется, там типа Шива это Шамба, Шангрецкий водопад. И там прямо вот пещера проваленная, провал пещеры, река и прямо огромный 15-метровый Шива-лингам и прямо на него течет река и прямо такие вот полоски, как Шива тилака. А перед этим лингам такая Йони-кунда, Йони, ну как обычно Шива, мужское начало, женское начало, и в Йони вода. То есть горная вода с Кавказских гор ледяная стекает по этой реке, попадает на Шиву и падает в эту кунду. Кунда круглая как бассейн. Вода ледяная. И мы туда приезжаем раз в год на Шиву пуджу с друзьями, ну очень прикольно. Ты потом купаешься в этом ледяном водопаде и водопад настолько холодный, ты прыгаешь в него, что у тебя начинает все сводить, но ты понимаешь что там такая энергия, вообще, нереальная. Ты прямо вот за веревку выплываешь. А кунда такая, как она, как тарелка круглая удивительно, как будто руками сделанная. И вот мы там Шиву пуджу провели, пошли искупались.

А еще когда мантру читаешь «Ом намо Шивая….». Там же пещера и сверху только небо, а там пещера, вот такая невероятная пещера. И таких, кстати три или четыре, которые мы знаем храма Шивы, и а я ребятам сказал, я говорю там где Кришна там всегда поклонение Шиве будет, но Шива всегда на дистанции. И вот мы нашли эти храмы Шивы. И так ездим туда иногда. Ну тогда туристы приходят, они не понимают, что это такое. Ну мы понимаем немножко, что это древние мегалитические храмы Шивы.

И вы скажете, а почему так? Потому что Господь Шива, он же, как определенное божество, это проявление природы. И поэтому мегалитические храмы Шивы, они могут быть где угодно. здесь, в Сибири, они проявлены во многих местах. Просто нужно понять, храм - это же еще не просто увидеть божество, а это поклонение. Понимаете, да? То есть поклонение. Кто поклоняется? Храм, он еще, скажем так, активируется поклонением. Божество может быть, но оно может стоять, но если ему не поклоняются, есть такое понятие — намоленность. Интерактив, взаимодействие со святым местом, местом силы тоже очень важно. Поэтому вот эти древние храмы индийские, мегалитические пещеры, где там Шива в форме сталактитов проявлен. Амарнат в Кашмире, там такой огромный ледяной лингам. Это сталактит, но это лингам. Но кто может увидеть как бы в сталактите лингам? Понимаете, да? Это надо еще обладать неким видением.

И поэтому завтра у нас тоже будет установка божеств здесь. Божества - это скульптура. Но это не скульптура. Оно проявляет себя определенным образом через преданных. И поэтому есть обряд активации Божества. Божество может быть как скульптура. Но когда оно проявлено, когда преданные говорят, "Господи, войди в эту форму, Ты же везде, в каждом атоме и прими от нас служение”. И поэтому когда мы ездим в Абхазию в эти храмы Шивы, мы тоже не ездим просто так, туда покупаться, мы говорим, ну нужно отдать должное этой земле. которая нас приняла, Господу Шиве, который всегда является защитником дхармы. Поэтому приезжаем поклоняемся.

Понимаете, друзья мои, все в сознании. И вот я о чем сейчас говорил, там Абхазия, после Абхазии, я говорю ребятам, я еду в Сибирь. Вот я честно говоря, но снег, вообще, ненавижу. Но как бы для меня... я тропический человек, для меня вот плюс 30 нормально, плюс 40 нормально, даже не столько я снег еще могу терпеть, но я ненавижу вот эту питерскую осень, весну когда перепады, я уже физически не могу в таком климате жить, ну не мой климат, я солнечный человек, для меня вот солнце это очень важно. Я думаю Сибирь такое место специфическое, очень специфическое место. Но когда ты попадаешь вот например сюда, ну сибиряки тоже специфические люди, я не хочу вас перехвалить особо, но и захваливать тоже не буду. Очень специфические люди очень, как бы сказать с одной стороны глубокие, а с другой стороны с мексиканцами не сравнишь или с португальцами. Например, чтобы вы понимали, мексиканцы, португальцы, индусы ты идешь, улыбаешься людям, они тебе улыбаются. Ты подошел с ними, обнялся все нормально, то есть тут они моментально входят в контакт. В Сибири все немножко по-другому, тут такие более замедленные, метаболизм общения, люди могут годами что-то ходить, ходить, думать, думать, но зато потом, когда надумают, все нормально, но такой некий природный аутизм существует в силу суровости климата, ну и такое, понимаете, люди здесь достаточно глубокие, здесь же много мозгов, понимаете поэтому люди здесь, их как бы торкает постепенно, но глубоко. Потому что там с мексиканцами, с итальянцами, можно пообщаться о чем угодно. О сыре, о еде.

Как я с одной художницей говорю, с девочкой, ка ак тебе Италия? Она говорит - ну итальянцы они очень чувственные, они очень телесные. Итальянцы, французы, понимаете, они могут какие-то свои сантименты, чувства, но это все на телесном уровне. Пицца, паста, красота, такая очень красивая страна, на Абхазию очень похоже, кстати. Италия, на самом деле, похожа, но очень поверхностный какой-то может быть коннект. А у нас все-таки, понимаете, как бы долго нужно докопаться до души, надо просверлить такую серьезную ледяную ледышку мозга, которая так рефлексирует, отражает все в своем ключе. Но когда ты уже до души досверлился, там уже все нормально. Иными словами, наши люди, если они уже во что-то поверили, они уже этим живут. Это хорошо. И меня это радует. Поэтому, всё это, понимаете, так проявлено в нашей жизни.

И когда мы говорим, Томск, Сибирь, мне чем Томск нравится, что он такой достаточно город маленький и много мыслящих людей достаточно интересных. Ну, то ли потому, что здесь там были какие-то ссыльные, то ли потому что здесь университеты, то ли здесь проходил какой-то шелковый путь. Но мы можем сказать, что нельзя это сравнить с другими городами Сибири, они может быть немножко другие. Томск и Берск не сравнить. Хотя в Берске делают резиновые лодки, шлепают, что-то для туризма. Есть много передовой какой-то молодежи, но Томск все-таки все равно такое место. Новосибирск тоже, могу сказать, очень много умных людей, сколько я не был в Новосибирске, очень-очень умные все. Но настолько умные, что уже ничего не принимают, очень тяжело. Поэтому такое вот место.

И почему-то, не знаю почему, но у меня есть в этом смысле причины. Почему-то здесь каким-то образом проявляется вот эта вот трансцендентная штука. Почему-то здесь именно. И я думаю, что это проявляется из-за людей. Господь всегда приходит к людям. Господь, он очень личностный. Его там какими-то храмами не удивишь. Он всегда вот в личностном плане. И вот я понимаю, почему там в Абхазии, там тоже у нас храм, Божества и там очень интересно у абхазов немного преданных ,но они очень интересные, потрясающие люди. И вот я думаю, почему это происходит так мы же понимаем, то, что сейчас является диковинным в какой-то момент становится нормой.

Чтобы вы понимали 20 лет тому назад, когда мы приехали, ну понятно, были там кришнаиты с сумасшедшими глазами, которые везде с книгами их миллионами распространили. И были шизотерики. Я помню, вообще был такой, скажем так, духовный рынок делился на сумасшедших, очень сумасшедших, совсем сумасшедших. И они как-то были смешаны. Поэтому раньше, например, на духовную лекцию могло пойти 10 психов, 5 стремящихся. А потом уже психи пошли к психам, они откучковались, стремящиеся к стремщимся. В принципе пошло резкое разделение. Там кто-то ушел в Ушу, Тайчи, кому-то поближе. Кто-то пошел в йогу, кто-то пошел в Харе Кришна. Раньше это все было в одном таком котле крутилось. Причем люди сами… Не было такой, скажем так, систематизации людей. Сейчас немножко по-другому все произошло. Сейчас, например, чтобы вы понимали, йога… Я думаю, в Москве уже 200 йога-центров. То есть уже такое понятие как йога - это уже... Понятно, в Америке просто едешь, там на каждом углу йога, йога, йога, йога. И там и смотришь в соцсетях уже йога с пивом, например. И один йог говорит, ну, я когда приехал из Индии, типа я пытался какую-то духовную йогу вести, ничего не получилось. Написал в рекламе типа йога для подтяжки ягодиц. Сразу же все стало огромная толпа женщин подтягивать ягодицы. То есть бизнес пошел. Но сейчас уже все равно смотришь, люди проходят многие через йогу, очень многие. И то, что мы вчера говорили, а вот что такое гуна благости. Грубо говоря, ты встал утром, выпил чашку зеленого сока, у тебя не какой-то там опохмел, то есть ты счастлив уже видеть солнце, видеть людей. И вот когда люди немножко в благость окунулись через йогу, через какую-то духовную практику, они уже стали чувствовать более тонкие какие-то вибрации. Уже более тонкие вибрации. А вот бхакти-йога, это очень глубокое состояние, потому что тут вибрации на уровне сердца, понимаете, да, Кришна - это сердце, не физические глаза, невозможно это все увидеть, тут надо сердце открыть. А сердце - это такой орган не самый простой до него добраться очень сложно. Поэтому сказано, «хридаена гьяну гьято», Сердце тебе подскажет. А ты думаешь, а как сердце? А как вот не спутать сердце и ум? Иногда ум гонит, а сердце оно как бы говорит - да, а ум говорит — нет. И наш рациональный ум иногда побеждает нас. Поэтому тут очень важный момент, общаться с теми у кого тоже сердца открыты, потому что из сердца сердце, понимаете, что бы вы понимали, духовная жизнь это не интеллектуальный процесс. Там интеллект включается, там все включается, но в основном это поток. Поток в сердце и если этот поток есть, это взаимодействие, если это открыто, тогда мы можем очень быстро законнектаться и получить какую-то подлинную, духовную связь. А если у нас есть какая-то настоящая духовная связь, мы очень удачливы, очень удачливы. Нужно понимать, что это огромная удача, огромная удача духовного общения, огромная удача какого-то озарения, восприятия. Все построено на общении. Так что если у кого есть какие-то вопросы, мы еще попоем сейчас.

Я очень счастлив видеть наших братьев из Берска, их радостные лица. Вы конечно наверное сыроедение еще не практикуете, но вас научит Сувада. Видела насколько она помолодела? Я бы сразу десятку с нее скинул. Но при этом, обратите внимание, я спросил Суваду, а как вы так все прошли вот такой вот курс. Она говорит - мы были вместе и нам было очень легко. Понимаешь, такой момент, я тоже думаю — Господи куда бы записаться на такой детокс. А что меня не позвали в коллектив? Почему? Потому что, понимаете, очень важный момент, когда ты находишься в правильной среде, прогрессировать очень легко. Голодать очень легко, спортом заниматься очень легко, учиться очень легко, работать очень легко, когда ты находишься в правильной командной среде. Создание команды – это всегда очень сложный процесс. Но если команда есть, то любые горы можно свернуть.

Мне очень нравится, что у нас в Сибири определенная команда людей, причем таких зарубленных. У нас в Сибири такая очень зарубленная команда, потому что все наши преданные из Берска, из Томска, из Красноярска такие, на самом деле, основа нашей духовной миссии. Куда бы ты ни пошел, там в Москве у нас там Харидаси, Кальяни, в Китае - Вишван, везде у нас... все откуда-то…

Удивительная такая вещь, в нашей команде все откуда-то приехали и все кем-то стали.

Сувада:

Сейчас наша новая звезда Мурали — эстонский молоденький мальчик, в прошлом году инициацию принял, вот мама его пришла к нам в гости, сейчас Маханчор, правая его рука.

Авадхут Махарадж:

Да, а Мурали молодец, к сожалению им конечно не дали визу в Америку, надо, может быть, шенген надо еще посмотреть, но мы еще подадим на визу… мы хотели его в Америку взять с собой, ну ничего, набьет руку сейчас в России. У нас просто интересная сейчас движуха в Америке еще идет очень. И я все равно вижу, что речь не идет о каких-то вот знаете там социум, социальная свобода, потому что свобода - ей тоже злоупотребляют. Вот я смотрю, например, на западе вроде как такие возможности жить духовной жизнью, но людям очень трудно. То есть так же как и в Москве. Из Москвы трудно очень вырваться, то есть вот эта иллюзия какого-то благополучия, какого то центра. То как люди там живут. Я не имею ввиду там какие-то заржавшиеся люди, а вот ну просто люди, которые приходят туда как-то там встать на ноги, они на самом деле сгорают как свечки, но может быть Москва это хорошая такая школа, знаете, там менеджмент, работа, чтобы не расслабляться, но вообще, конечно жить там, я даже не представляю как там люди живут, и мне кажется, что будущее оно за такими мини-камьюнити, такие мини-колхозы, потому что вместе всегда легче выживать и как-то работать, что-то делать. У нас, по крайней мере, так получается, какие-то мини-команды. Тут очень многое зависит от людей, от духа людей. Дух определенный должен быть.

В Абхазии он очень чувствуется конечно сильно, потому что там люди, они приехали, их объединяет такая духовная какая-то составляющая и это круто, на самом деле. Америка тоже так же создавалась, вот эта большая вся структура, приехали же люди из разных религиозных... вы знаете как Америка... это были в основном люди, которые бежали от религиозных социальных гонений, поэтому например, штат Юта, который мормоны построили, потрясающий штат, и они пришли туда в начале 19 века, и это была пустыня, и они построили огромный штат, то есть люди, которые были одухотворены какой-то идеей. Хотя вот Нью Йорк, Лос-Анджелес... Юта - это там типа, где это? Это какая-то дыра. Приезжаешь туда и понимаешь, что Лос Анджелес - это дыра. Нет такой преступности, где духовные люди живут, и цены там в три раза, в пять раз дешевле на жилье. Понятно, что там горы как Гималаи, очень красивый штат. Я был, конечно, поражен. Денвер, Юта - красивые места, но у нас тоже тут неплохо — Хакасия. Помнишь мы путешествовали. Алтай - тоже красиво.

Я думаю что какое-то такое новое время, оно придет, то есть мы сейчас с вами находимся на каком-то... ну все понимают, знаете как… помните революционную ситуацию, что верхи не могли по-новому, а низы по-старому. Мы видим, что огромное количество даже в России эко-поселений, эко-общин, на Украине, кстати, очень много. То есть люди, они как-то вот уже сейчас по-другому мыслят. Они мыслят по-другому. И я думаю, что это будет движение расти, расти и расти и расти, то есть в следующие сто лет будет большой такой скачок человечества. В Латинской Америке, кстати очень много тоже всяких эко-проектов на удивление и духовных. Вот я был в Бразилии тоже преданный там, у кого-то там ферма коров, у кого-то там йога ферма. То есть был такой момент - отток в города людей, а сейчас наоборот идет, сейчас идет из городов отток. В Японии, кстати тоже такая ситуация лет 15 назад. По Японии едешь, 100 километров отъехал от города - только старики по 100 лет. Они кстати и живут по 100 лет. А вот сейчас отъехал от города и смотришь, что вот эти заброшенные деревни японские уже там живут и смотришь молодежь где-то там морковку полит, муж с женой, молодежь поехала в деревню. Раньше такого в Японии не было. Раньше все хотели поехать в город, где-то работать в какую-то корпорацию, компанию. А сейчас идет такое возвращение молодежи в деревню. То есть это не только у нас такая мысль натурального образа жизни, она на самом деле активно проходит. Но понимаете, тут еще очень важный момент какой бы не был такой образ жизни, тут важно - каковы духовные цели человека? Это тоже очень важно.

И поэтому очень интересно смотреть, как именно у духовных людей получается. Я смотрю - семьи, дети, интересные дети, потрясающие. Вообще, другие дети. Дети здоровые. Потом дети, которые могут сами своими руками хлеб испечь, приготовить. Прихожу, мне говорят, вот мы приготовили еду, я смотрю, вы сами готовите? Да, мы сами готовим. А что вы еще делаете сами? Сами коров доем, сами в огороде. Они понимают как там все это работает, как вода там, орошение. Так прикольно, я конечно был шокирован этим.

К сожалению мы живем в таком мировом «глобализме», где мы вынуждены покупать все китайское, такое-секое. Поэтому мы всегда будем зависеть от кого-то, то ли от Китая, то ли от курса доллара, но если мы научимся жить духовно, скромно и при этом удовольствоваться тем, что дает нам природа и учиться, как бы не лелеять себя комфортом, а может быть где-то, так сказать, летом начать пахать свой маленький огород, то мы сможем выжить в этом мире, и быть достойными духовными людьми. Поэтому в первую очередь должна сложиться наша внутренняя структура, а во вторую очередь когда человек духовен по-настоящему, то он уже не зависим не от чего, не от кого. Самое страшное это страх зависимости.

Я помню людей в 90-е спрашивал - вы что ходите на работу? Они говорят, нам страшно. Что вам страшно? Нам страшно, что нас уволят. Так вы же ничего не получаете? Какой смысл? Ну, все равно страшно, мы ходим просто на работу, работаем, потому что мы боимся, что нас уволят и мы надеемся, что нам когда-то заплатят. И такое мышление человека, оно состоит в том, что он не готов меняться. Поэтому всегда перемены, конечно например, трудно перейти на здоровый образ жизни. Знаете, так бывает как же я там не буду есть мясо, как же я откажусь от этого, как же я всю жизнь...

Вот у меня мама тоже сейчас в больнице лежит. Она всю жизнь курила. А папа всю жизнь говорил - вставай на лыжи. Мама как бы упиралась до последнего момента. Ну жизнь заставила бросить курить. В результате там Паркинсон и так далее. Я тоже кстати в детстве курил. Интересный такой момент. Мне доктор в Германии сказал - у тебя брат проблемы с легкими. Я говорю - какие проблемы с легкими? Я же не курил. Он говорит - ты серьезно? А курил? Я говорю - ну конечно курил. С 11 лет до 20 там двух. 10 лет курил как паровоз. Понятно, что я не курил в одиннадцать по две пачки, но был такой момент. И он сказал, ну вот у тебя вся эта вот в легких осталась, так что смотри. То есть ничто не проходит бесследно, как в этой песне поется.

И вот я покурил в детстве, я помню, где-то я уже 14 потом спортом занимался, не курил, потом... Короче, все мои такие косяки, они в моей жизни отразились. Поэтому никто от косяков не будет освобожден, все будут…. но никогда не поздно изменить себя, никогда не поздно пересмотреть себя.

Такой еще тоже интересный момент, вот я смотрю на людей, которые, в принципе, они встают на такой духовный путь. Сначала тяжело им очень. Вот как во время голодовки мы говорили да, детокс. Четыре дня. То есть ты вроде бы месяц, ну как бы, чтобы голодаешь, но ты пьешь траву, потом соки, потом там это. Из тебя там такие крокодилы выходят, вы даже не представляете. То есть, если вы пройдете процесс детокса, вы будете в шоке. Сколько у вас не просто там дерьма такого, что вы даже поймете, почему плохо чувствуете себя. Потому что там такое внутри организма скапливается, даже за волосы берешься.

Но первые четыре дня гоняет ум. Понимаете, да? Вот эта идея голода - это ум. Джаганмата, сколько вы поститесь? Лет уже? Нет, но я постились. Ну регулярно постились сколько лет? Пять, десять? Нет, лет пять точно. Самая страшная фишка - это не есть, а ум. Ум - это самая страшная вещь. Кришна говорит в Бхагавад Гите, - «Ум может быть твоим другом, может быть твоим врагом. Тяжелее всего подчинить ум». Фактически невозможно. И вот понимаете, почему мантра. Мантра – это ум. Мантра – это тот, кто может подчинить ум. Ум подчиняется через молитву. Очень важно понять, что ум сам не подчиняется. Через аскезу ум можно подчинить, но только на время. Потом он опять сорвется, это факт. А вот через молитву ум можно приручить.

И вот поэтому воспевание мантры, молитвенная жизнь - это основа подвижничества. Понимаете, да? То есть основа подвижничества - это же не внешне, это молитвенная жизнь. Об этом пишут святые отцы, и все. То есть это что в православии, что в вайшнавизме. Но в Кали-югу, понимаете, невозможно быть.. Обратите внимание, вот эти подвижники, которые сидят там в одиночестве по келле - и то они в монастырях, и то они в целом в куче. Таких единицы. Поэтому очень важно это духовное общение. Это среда духовного общения, где мы вдохновляем друг друга. На самом деле, вера растет как цветы растут в воде, а вера растет в общении. Ум будет гонять, у него будут сомнения, а вот когда ты общаешься, все вроде как солнце стало. Потом опять что-то там ум загнался.... потом опять. И это у всех, это не только у продвинутых и не продвинутых, чем люди продвинутые, тем более продвинутое общение. Они ищут в целом... Это такой принцип.

Вот в Кали-югу, в которой мы живем сейчас, эпоха, это же эпоха разделения, где гражданская война сын на брата, родители не понимают детей, постоянная война. Разделение во всем - на работе, в коллективе, в семье, в стране, в мире. Это эпоха такая. Мы сейчас просто проживаем такое время, дурное время, очень такое, ну скажем… Войны же были всегда и они будут всегда. Обратили внимание, не то, что там война не здесь, она сейчас в Сирии. Вы даже не можете представить, что там… Вы, вообще, с людьми сделали. Даже не можете себе представить. Даже не можете представить, что сейчас в Украине, в Донецке происходит. Так кажется. К нам приезжают ребята из Северного Донецка, они рассказывают такие вещи, что вообще… и причем это не вопрос там русский, украинцы там все друг друга дубасят уже без разбора. Это вот ненависть, а Ганди сказал такую важную вещь, он сказал, «если око за око, то все без глаз останутся». Понимаете, да, идея Христа это простить.

И вот когда мы говорим, а кто там вот победит? Кто простить сможет. Кто наберется сил простить. Представляете, у людей дети погибли, мужья со всех сторон. И теперь уже вот эта ненависть между Россией и Украиной, то что Запад хотел сделать, он повесил. Но я не могу представить, чтобы финны со шведами стали убивать друг друга. Это только наши как бы братья-славяне. На что они повелись? На каких-то депутатов, попов, еще на кого-то. Попы крестили, отправляли на смерть. Никто же из попов не пошел впереди какого-то батальона. Всех покрестили, давайте, ребята, всё, бам, трупы привезли, опять покрестили, два раза заработали.

И вот это конечно ужасно, что люди проходят в таком невежестве, их учат ненависти. Вот мы смотрим телевизор, у нас вырабатывают ненависть друг к другу. И конечно же это не может быть критерием бытия. Не может быть критерием бытия - ненависть, все тренды, которые на сегодняшний день в обществе культивируются. Я думаю, что духовность победит все это. Но не сразу, конечно, не без жертв, как говорится. Мы видим, что в целом направление очень хорошее.

Поэтому я вас хочу поздравить с тем, что вы такие замечательные светлые люди, собрались вместе. И если бы вы не собрались, я бы здесь не оказался, что я исключительно приехал пообщаться с людьми, поддержать их как-то. И я очень рад за нашу молодежь. Например, посмотрите, там вот девчонки, они были у нас в Крыму, там они, там что они делали, коней, то есть у нас там кони. У нас эко-проект в Крыму, один в Абхазии, другой в Крыму. И в Крыму мы купили землю, но там лесника застрелили бандиты, его жена пришла к нам и говорит, я не могу конями управлять их, либо на колбасу, либо давайте я их вам отдам. Мы у них купили этих коней по цене колбасы. И первый год девчонки, конечно, были в шоке, по сути же кони там это не так просто, это не пони, это кони. Реальные, настоящие, серьезные кони. Я не знаю как, но Полонана и наши сибирские девчонки этих коней обуздали. И в этом году и к нам приезжают волонтеры и вот наши девчонки приезжали из Сибири. И выводили же экскурсии тоже? Вот, посмотрите, наши девочки они уже на конях, они водят экскурсии, они умеют общаться с животными и у них там уже потихоньку мы открываем такое йога-место, туда йогой приезжают люди заниматься, кони, йога, воздух, не пиво пить на берегу моря, а в горы. Так что если у кого-то будет желание, пожалуйста, приезжайте там свои все всегда живут, помогают все, как говорится, для преданных.

И тоже тяжело было, очень тяжело было первый год, да и сейчас мы еще там не построили у нас как-то так… Крым подвис в связи с этими революциями, со всеми делами мы как-то даже испугались там что-то делать такое, ну, большое. Но вот ребята перезимовали в Крыму в одном доме, водичка на улице, баню построили. То есть никто просто, как говорится, не смог. Просто не получилось на все готовенькое, но зато все кто остались они стали, как сказал, все что не убьет тебя - сделает тебя еще сильнее. И это здоровая кость, поэтому там где здоровая кость - там будет здоровое мясо. У нас тоже в Сибири небольшая команда, очень здоровая команда, поэтому она растет такими светлыми людьми.