- Экстрим в жизни преданных
Во-первых, я очень рад всех видеть, потому что индийская эпопея для некоторых закончилась, но для меня она продолжается поездками, так сказать, голопом по Европам. За это время как мы вернулись из Индии, несколько дней побыл в Москве, а потом поехал в проповеднический тур по Кавказу. И конечно проповедническая поездка меня очень сильно вдохновила, поразила в первую очередь тем, что я столкнулся с удивительными людьми. Эти люди, они прошли войну. И когда я проповедовал там, я почувствовал, что я общался с людьми, от которых я с удовольствием бы сам послушал о том, что такое сознание Кришны. Поскольку, ну вы знаете, да, трагическую историю Кавказа, когда в 90е годы там начались в Сухуми, ну вообще в Абхазии, националистические войны с Грузией и так далее. И получилось так, что преданные фактически, которые остались в самом эпицентре войны, они были заняты тем, что кормили людей прасадам. Ну естественно, не то, чтобы кормили людей прасадам, у них просто другого ничего не было.
Значит, был ужасный голод, смерть, ну то есть в буквальном смысле, потому что преданные рассказывали, что они там ездят, везут прасад, там бомба «бам», там рядом упала бомба, дом снесло, все люди погибли. И преданные мне рассказывали, они говорили, что мы жили каждый час. Мы не жили день, у нас не было планов на завтра, мы жили каждый час. Мы сидели с четками повторяли мантру, вдруг атака и храм оказывается на оккупационной территории Грузии. Ну и там врываются с пулеметами, всех выводят расстреливать, ну и нас выводят тоже расстреливать, ну и говорят типа, что… А они сидят там мантру читают, шарики сладкие едят прасада. И им говорят, ну, выходите все, мы вас будем расстреливать, ставят к стенке, спрашивают одного там типа, а это что ты ешь? "Ты что, дурак что ли, перед смертью ешь?" Он говорит, "Ну это прасад". "Ну-ка дай попробовать сладкий шарик". И человек съедал сладкий шарик. Говорит, "А у тебя еще есть?" Он говорит, "Там, в храме". Они давали им сладкие шарики, они ели уже добрые. Говорят, "Ребят, расскажите нам о Кришне". "Ладно, вас расстреливать не будем, мы поняли, что вы…"
И таких историй я услышал очень много. Причем преданные, они говорят, что в этот момент, мы были настолько в экстазе, трансе, мы настолько верили, даже когда несколько раз… Ну, война, она высасывает все психические силы у человека, уже как-то там... как-то был такой момент, что в очередной раз их вывели расстреливать, и один преданный говорит, ну я уже был настолько, думаю, ну, а мы сейчас там быстро пули… вот не попаду на Вайкунтху, ладно Кришны я не достиг, но по крайней мере повторяя Харе Кришна...
И действительно, они говорят, что во время войны у нас было все очень классно, потому что во время войны мы каждый день собирались в храме, и во время войны мы 24 часа практиковали духовную жизнь, а вот сейчас война закончилась, началось мирное время, все преданные, как-то они разбежались, как-то стали зарабатывать, выживать. Уже такой сплоченности нету. Нет такой актуальности, все как-то живут какой-то своей жизнью, какая-то иллюзия, мирная жизнь. И они все с таким сожалением говорят, вот мы помним когда была война, было настолько классно. Я говорю, ну неужели для того чтобы жить духовной жизнью обязательно нужно, чтобы была постоянно война.
И действительно, экстрим, он очень является важной частью нашего прогресса. Если бы мы не проходили через какие-то экстремальные ситуации в жизни, вряд ли бы многие из нас пришли вообще к сознанию Кришны или к каким-то духовным идеям, как таковым.
Поэтому в какой-то степени мы все благодарны жизни, ее ситуациям. В «Чайтанья-чаритамрите» такие ситуации тоже описаны, например, был такой преданный Гопинатх Патанаяка, он был сыном Рамананды Рая, и с точки зрения Гаура-лилы и Кришны-лилы, мы знаем, что те же персонажи, что играют в Кришне и в Махабхарате, это те же самые преданные, которые пришли и воплотились в Гоура-лиле. И вот в Кришна-лиле мы знаем Арджуну, великого героя, который слушает Бхагавад-гиту от Кришны, мы знаем Махараджа Пандова, который является отцом Пандавов, а в Гоура-лиле тот же самый отец Пандавов, он Бавананда Рой, который живет в Джаганнатхапури, у него 5 сыновей, один из них это Рамананда Рай, это Арджуна.
И Гопинатха Патанаяка, это один из его сыновей, который кшатреий, он задолжал царю деньги, ну потому что собирал налоги и растратил какие-то деньги. И царь послал принца, чтобы он разобрался. Принц естественно был вспыльчивый, Бавананда Рой предложил ему вместо денег, говорит, денег сейчас нету, там я их потратил, можно забрать лошадей за такие-то цены. Но принц, так сказать, увидел, что он такой как бы смелый и не боится принца, не оказал принцу подлинное почтение. Принц говорит, за эти деньги лошадей не заберу, заберу их только за эти. Гопинатха Патанаяка, он стал с принцем спорить. В результате того министра устроили так, что его отправили на Чампу. Чампа - это такая, можно сказать, казнь. В древние времена, в Индии была - человека ставили на колени, в яму откуда торчали такие пики. Этого человека туда прямо бросали, на эту яму.
И вот Гопинатха Патанаяку, его отправили на эту чампу. И висел там привязанный человек. Веревку отрубают и он падает на острия. И вот его подвесили на эту чампу и говорят, ну что, будешь платить? Он говорит, я же вам сказал, лошади стоит столько-то. Ну он такой как все кшатрии, бескомпромиссный человек.
И новость пришла к Чайтанье Махапрабху, говорят, там твой преданный, он висит на чампе, сейчас его могут отправить. Чайтанья Махапрабху очень сильно возмутился, он говорит, сначала вы разворовываете казну царя, а потом приходите ко мне, к бедному саньяси и просите заступиться. Но Кришнадас Кавирадж пишет, что внешне Махапрабху проявил гнев, но внутренне Он потом спросил, а чем он занят там? Ну что он делает, когда его привели на смертную казнь? Ему говорят, что он повторяет Харе Кришна маха-мантру без страха.
Ну в конечном итоге, конечно, это все лила, в конечном итоге царь узнал, что оказывается принц дошел уже до каких-то крайних мер. Вместо того, чтобы договориться, он взял, подвесил этого несчастного Гопинатха Патанаяка на чампе, он наказал этого принца. Гопинатха простил, сказал, что вся эта семья, Рамананда и все его сыновья, они мои верные слуги, в особенности Рамананда, который являлся величайшим преданным и увеличил в два раза зарплату этого Гопинатха Патанаяка и простил ему все долги, потому что сам царь был преданный.
Но тем не менее, даже в Гаура-лиле, когда мы видим, что в Гаура-лиле экстрим присутствует в высшей степени. Еще такой момент, когда спасение Джагая и Мадхая, множество историй, но то, что мне на ум приходит, когда Нитьянанда Прабху решил проявить особую милость к этим великим грешникам, но это тоже произошло все через экстрим. Он позвал Харидаса Тхакура с собой вместе проповедовать. Харидас Тхакур был тогда в возрасте Виджая Рамана, ему было порядка 70 лет. И Нитьянанда Прабху был молодой юноша, в возрасте 26-28 лет, такой цветущий юноша, прекрасный. И вот они пошли проповедовать сознание Кришны, Он их Харидас. И они ко всем подходили, просили, брат, прошу тебя, прими святое имя, пой святое имя, стучались в каждый дом, но в некоторых домах им открывали, думали там какие-то садху пришли что-то попросить, надо бросить им какую-то копейку и закрыть дверь. В это время они вставляли ногу в дверь, чтобы можно было не закрывать дверь, они пытались войти в дом, говорили "пой святое имя, брат, мы станем твоими рабами, мы будем выполнять любую работу по дому, только ты..." Ну когда люди говорили "мне некогда заниматься духовной жизнью, это вы бездельники, кришнаиты, у меня там куча дел, я занятый человек. Они говорили, отдай нам свои все, мы постираем себе белье, помоем твои полы, а ты сиди и пой «Харе Кришна».
Ну естественно, материалистов это очень сильно раздражало, но благостные люди, конечно, говорили, проходите вайшнавы, но вот это было совершенно другое, это был такой некий духовный опыт. И люди радовались, они говорили, насколько милостивые вайшнавы, я поглощен самсарой, своим материальным существованием, но эти вайшнавы, они пришли ко мне в дом. И с чем они пришли ко мне? Они говорят, пой «Харе Кришна», мы пришли вдохновить тебя на духовную жизнь, потому что моя материальная жизнь, она никогда не кончится: пеленки, которые надо перестирать, никогда не кончатся, дела, которые нужно сделать, никогда не кончатся.
И это все было, естественно, когда они стучались в ту или другую дверь, они попадали на разных людей, некоторые были материалисты, которые говорили, типа, я сейчас вам дам что-то поесть, только убирайтесь отсюда. Но они говорили, что мы не пришли к тебе поесть, мы пришли стать твоими рабами, если ты будешь воспевать святое имя, примешь Кришну как свою жизнь и душу, мы станем твоими рабами. Это была песня Нитьянанды Прабху:
бхаджа гаура̄н̇га каха гаура̄н̇га, лаха гаура̄н̇гера на̄ма йе джана гаура̄н̇га бхадже, сеи хайа а̄ма̄р пра̄н̣а
И таким образом они шли от двери к двери, и однажды в городе они встретили двух ужасных пьяниц, Джагая с Мадхаем, которые были не просто пьяницами-преступниками, а Джагай и Мадхай, они были настолько изощренными преступниками, что будучи брахмами по рождению и полностью деградантами, они брали какие-нибудь священные писания, читали "Убийство коров - это великий грех". Они брали, ну-ка давай, убьем корову.
Веды говорят, существует три типа греха. Грех называется "пап" на санскрите. То есть мы говорим, просто грех, значительный грех и ужасный, настоящий грех, ужасный грех. Мы часто говорим, например, грех - не раздавать свое знание другим людям. Или грех не помочь человеку во время беды. То есть, когда мы говорим о том, что такое грех, в целом, как православные говорят, мы живем в грехе. Почему? Мы постоянно чего-то не делаем. Идём, бабушку не перевели через дорогу - это грех, потому что кто ещё переведёт бабушку через дорогу? Только мы сможем это сделать. Но когда мы говорим о том, что такое подлинный грех, и есть вещи, которые мы делаем осознанно. Не просто мы это случайно или забыли бабушку через дорогу перевести. Есть те греховные действия, как например интоксикация, наслаждение, которое мы делаем осознанно, ради наслаждения. Есть ужасный грех, такой как убийство коровы, оскорбление преданных, оскорбление священных писаний. То есть такой же грех, который уже имеет вес на духовном уровне. В писаниях сказано, что это можно назвать даже не только грех, а оскорбление. И в писаниях сказано, почему люди не могут понять духовные вещи какие-то? Потому что их видение закрыто оскорблением. В своем оскорбительном умонастроении люди даже не пытаются с чем-то разобраться.
Поэтому Джагай м Мадхаем были не просто грешниками. Мы можем сказать, мы все грешники, действительно это. Мы действительно, где-то что-то мантру не прочел, где-то там не то сделал, где-то съел не то. Мы можем сказать, мы все грешники, но Джагай с Мадхаем это были особые личности, которые... Вся их природа была построена как антитезис. Таких людей, на самом деле, очень много в материальном мире, которые несут антитезис. Они не глупые люди, они продвинутые люди, может быть, они великие люди с точки зрения культуры, музыки, но вся их жизнь это антитезис, антибожественная. Хотя многие из них прикрываются религией, но на самом деле они…
И Джагай с Мадхаем были ужасными представителями этого плана, которые несли в себе насилие, жестокость. И когда Нитьянанда Прабху увидел их, он захотел пролить милость на них, потому что их боялась вся Навадвипа. И Нитьянанда Прабху сказал Харидасу, давай подойдем вот к этим. Но Харидас, он уже опытный проповедник, он говорит, к этим подходить не нужно. Нитьянанда стал подначивать, но мы же вышли проповедовать славу святого имени. Святое имя же для всех, а почему не для этих? Нет того греха, которое бы святое имя не могло бы отчистить. И Харидас Тхакур с такой уровня, естественно, понял, что Нитьянанда Прабху переспорить невозможно.
То есть Нитьянанда Прабху решил, он сказал, ну, на все твоя воля. Предаваясь лотосным стопам Нитьянанды Прабху. Ну и подошли, они пропели обычную свою песню - братья, оставьте мирские заботы, начните воспевать святое имя Кришны. Ну естественно, закончилось это все печально. Потому что Нитьянанде с Харидасом пришлось спасаться бегством. Если Нитьянанде было лет 28, то Харидасу было под 70. И вот Нитьянанда бежал быстрыми шагами, а Харидас бежал за ним. И сзади эти два пьяных разбойника с ножами, с дубинами, которые там - "убью, убью, поймаем, убью, хватай старикашку". И Харидас Тхакур бежал.
И вот когда они бежали, они беседовали между собой. И Харидас Тхакур говорил, я же говорил тебе, нет смысла подходить к ним. Я проклинаю тот день когда я знал, чем все это закончится. Теперь мы вынуждены будем, вместо того, чтобы развиваться в сознании Кришны, теперь мы вынуждены будем принять смерть от этих двоих безбожников. И Харидас Тхакур говорил, наверное, мы этого заслужили, на самом деле. Опять же, как вайшнав, он реагирует, когда к нему приходит какое-то страдание. Вайшнав не возмущается. Как преданных в Абхазии, которых выводили регулярно расстреливать, они не возмущались. Типа, да мы никакого отношения не имеем к вашей войне, да мы здесь кормим людей, потому что это было бы бесполезно, они бы точно расстреляли. Единственное, что нам оставались делать, мы просто положились на Кришну, что есть такая судьба, может быть действительно, я в прошлой жизни совершил столько грехов. Поэтому, в принципе, вайшнав, когда он принимает страдания какие-то в форме болезни... Как многие говорят, вот раз ты преданный, значит, у тебя не должно быть болезней. На самом деле это не так. Преданный, вообще не смотрит на эти вещи, там болезни или страдания. Она понимает, что всё в этом мире... Вообще, молитва преданного, она говорит о том, что "Пошли мне преданность, а пускай карма, она идёт как... как она… То есть преданный говорит, я не хочу, чтобы у меня карма улучшилась. Да, почему? Потому что я хочу преданности. Если я буду обладать преданностью Богу, я буду в божественном сознании. Если у меня будет просто хорошая карма, то…. Как люди сказали, ну закончилась война, мы все разбежались и заняты непонятно чем, мы пытаемся заработать и прокормить свои семьи. Но когда была война, и мы заняты были только сознанием Кришны, у нас храм просто ломился от еды, вокруг были голодные, а поскольку мы были единственной гуманитарной миссией, у нас чудесным образом полевые кухни. Три раза в день мы делали кичари, прасадам, дал, глабджимуны вёдрами стояли. Мы все сидели в храме, читали священные писания, читали мантру, общались о духовной жизни, потому что мы понимали, что сейчас бомба упадет, и наша духовная жизнь закончится. И мы готовили прасад, вывозили его тракторами, раздавали людям.
Вы знаете, настолько это было удивительно, что когда я шел в духовной одежде по улице Сухуми, ко мне подходили люди и говорили мне, а почему вы не поете, мы так давно вас не видели уже. Я сначала такой был очень довольный, неужели я такой известный. А потом я понял, что просто они помнят кришнаитов всех с тех пор войны, потому что для них это были единственные люди, которые ангелы-спасители. Не то, что даже ангелы-спасители, они понимали, что это даже вне всего находится, что-то такое связанное с Высшим, и они очень были вдохновлены, потому что они помнят, как они прошли самые тяжелые годы: голод, войну, смерть, и они помнят, что никто не помог. Ни правительство, ни Красный Крест, ну никто не идет под бомбежкой кормить людей, никому это не нужно. А вот люди, они помнят о том, как они говорят, мы помним ваши шарики, я помню еще с войны. Я, говорит, выжил на ваших шариках.